Женщины в Организации Народных Муджахидов

Являясь изначально весьма консервативным движением, с 1965 по 1969, - т.е. в момент “предварительной сборки”, - ОМИН женщин в свои ряды не принимала и даже вопроса о женских правах не ставила.

Однако с переходом к вооруженной борьбе против шаха эта позиция потихоньку стала меняться. Как, впрочем, начал меняться и идеологический облик этой изначально “консервативно-революционной” организации.

С одной стороны, репрессии шахских спецслужб толкали Муджахидов активней привлекать женщин в свою логистическую сеть и структуры поддержки, т.к. женщины не притягивали такого пристального внимания правоохранителей как мужчины.

С другой стороны, сближение Муджахидов с оманскими, палестинскими и йеменскими светскими революционерами-националистами содействовало пересмотру иранцами традиционного патриархально-унизительного мнения в отношении женщин, т.к. и в Омане, и в Йемене и, тем более, в Палестине постулат об интеграции женщин в освободительную борьбу продвигался более чем активно.

Наконец, уже в 70-е годы между Муджахидами и подпольными иранскими марксистами возникла своего рода конкуренция на идеологическом поле и марксисты, очевидно, в данном противостоянии имели такой мощный козырь как призыв к женской эмансипации, в результате чего их ряды активно пополнялись городскими девушками из средних классов. И дабы не отстать в этой конкуренции (которая в 1975 привела к отколу от ОМИН марксистского крыла, ставшего позднее известным под именем “Пейкар”/”Борьба”), Муджахиды тоже обратили свое внимание на женскую часть населения.

Переместившись влево, в сторону “религиозного коммунизма”, Муджахиды в тот же момент сохраняли свою консервативную идентичность, что очень ярко проявилось во время кампании 8-12 марта 1979 года, когда состоялись первые после революции крупные манифестации против наступления религиозной реакции и введения обязательного ношения платков для женщин. Хотя ведущей силой этих протестов были марксисты и либералы, Народные Муджахиды, в среде которых соблюдался строгий исламский дресс-код, тоже подключились. Выглядело это несколько комично, но все же: на площадях и улицах городов замотанные в хиджабы и чадру активистки ОМИН настойчиво защищали право иранских женщин выбирать самим, покрывать или не покрывать себя платками.

Период галопирующего роста 79-81 гг. привел к огромному наплыву женщин в массовые фронты ОМИН: в студенческих, рабочих, молодежных, районных, благотворительных и тому подобных ассоциациях женщины начали играть заметные роли. 

И многие из этих женщин пострадали в период прямой конфронтации с режимом, начавшейся летом 1981 года. Ибо репрессивным органам велаят-е факих было абсолютно безразлично, чем именно занимался тот или иной член ОМИН; главным была его принадлежность к “группе лицемеров” (так её именовали фундаменталисты) как таковая. В отношении Муджахидов действовало 4 правила, четко сформулированных спикером Меджлиса Хашеми Рафсанджани (будущим президентом Ирана): быть убитым, быть повешенным, быть искалеченным отрубанием ног и рук, быть изолированным от общества за решеткой.

Женское ополчение ОМИН

Поэтому множество женщин в период 1981-83 гг. были казнены или брошены в тюрьмы, кое-кто погиб, оказывая вооруженное сопротивление. Были и такие, кто подрывал себя вместе с врагами, исполняя знаменитую “амалию истишхадию” (акции самопожертвования); все-таки идеология ОМИН была пропитана религиозным фанатизмом и идею радикальной социальной революции муджахиды вполне успешно совмещали с почитанием мученичества имама Али ибн Абу Талиба.

Прямым следствием этого тяжелого периода стало начало в 1984 году т.н. “внутренней идеологической революции”. Было заявлено, что место женщин в руководящих органах организации не соответствует их огромному вкладу в развитие борьбы с фундаменталистской диктатурой. Продолжение доминирования мужчин в данных условиях есть воспроизводство реакционного патриархата, являющегося одним из базисов хомейнистской тирании, которую Муджахиды поклялись уничтожить, а не заменить новой формой эксплуатации. И дабы искоренить патриархальное угнетение, не оставив ему шанса в будущем, уже сейчас женщины должны выдвигаться на первые роли. Начиная прямо с центрального комитета, куда была кооптирована в качестве сопредседательницы Марьям Азоданлу.

Марьям Азоданлу (справа)

Это официальная версия “поворота к женщине”. Между тем, идейные противники ОМИН видят несколько иной смысл “внутренней революции”. Якобы, авторитарный генсек организации Масуд Раджави, столкнувшись с недовольством старых руководителей, решил укрепить свою власть продвижением вверх новых женских кадров и, соответственно, понижением мужских. Тем самым, Масуд создавал для себя прослойку лично лояльных ему женщин, которых он, помимо внутренней борьбы, якобы использовал и в личных сексуальных утехах.

Масуд Раджави

Вообще, обвинения в сторону ОМИН, связанные с сексуальной эксплуатацией собственных женских кадров с самого раннего периода конкурируют по эффективности с обвинениями в “национальном предательстве” в ходе ирано-иракской войны. Т.к. в консервативном иранском обществе все эти подробности о личных гаремах и оргиях, о принудительных разводах и принудительных свадьбах по приказу руководства, о лишении матерей их же собственных детей, о “промывании мозгов” и даже об удалении половых органов у женщин (зачем? не знаю) не могут не вызывать неприязнь к тем, кто такое делает.

Ашраф Рабие, первая жена Масуда Раджави, погибшая в перестрелке с КСИР в Тегеране в феврале 1982

Подтвердить или опровергнуть эти наветы нельзя, но можно указать, что примерно по такому же алгоритму строилась дискредитация некоторых других оппозиционных организаций, активно вовлекающих женщин в качестве бойцов: Рабочей Партии Курдистана, Демократической Партии Иранского Курдистана и Комалы. Во всех случаях контрпропаганда говорила о зомбировании “слабых” девушек для превращения их в безмозглое “пушечное мясо” или безжалостных убийц, о контроле над личной жизнью, о разврате и моральном разложении. 

Вместе с тем эти “черные легенды” вероятно имели под собой почву, т.к. оглядываясь на опыт участия женщин в греческом антифашистском сопротивлении в годы ВМВ или в гражданской войне в Эфиопии в 80-е, можно констатировать факт очень сурового контроля за сексуальной жизнью женщин (да и мужчин) со стороны командования. Банально для того, чтобы под натиском телесной страсти и любовных интриг войско не разложилось, а враги не получили бы возможности говорить о “половом развращении” тех женщин, кто к этому войску присоединяется. На этой почве суровой сексуальной дисциплины и тогда произрастали всякие небылицы.

Возвращаясь к Народным Муджахидам. Выдвинувшаяся в качестве сопредседательницы организации Марьям Азоданлу сразу же развелась со своим мужем (заместителем главы ОМИН) под предлогом того, что семейная жизнь несовместима с руководством революционной борьбой. И это было бы еще терпимо, если б сразу же после этого Марьям не предложила (в нарушении общественных и религиозных норм) жениться на себе тому самому высшему лидеру Масуду Раджави. 

Масуд Рвджави и Марьям Раджави, 90-е

Все это было обставлено как элемент “бунта против сексизма”, когда женщина, не считая себя больше дополнением мужчины, получает право выбирать, сколько раз и за кого ей выходить замуж, что породило смятение в рядах организации, для многих членов которой слово “традиция” не было пустым звуком. Тем более, что вслед за этим внутренний Комитет по делам женщин и молодежи инициировал кампанию поддержки нового курса борьбы за гендерное равенство, разрушая старые и создавая десятки новых “революционных семей”.

Конечно же вся эта ситуация сыграла роль в дальнейшей дискредитации ОМИН, сопровождаясь спекуляциями со стороны противников по поводу “смены жен”, “безумия руководства” и “сектантства на сексуальной почве”. 

Тем не менее, роль женщин в организации была усилена и, когда в 1987 гг. на территории Ирака Муджахидами была создана Национально-освободительная армия Ирана, в её составе были созданы женские подразделения. Которые в 1988 году принимали более чем активное участие в многочисленных военных операциях против Ирана. 

Провал замысла свержения религиозной тирании военным вторжением извне, крушение мирового социалистического лагеря (а Муджахиды, кстати, даже в ЦК КПСС писали с просьбами о поддержке) и ухудшение ситуации в самом Ираке (куда в 86 году переехала штаб-квартира и большинство членов организации) привели к самому настоящему “окукливанию” ОМИН. Ибо для сохранения себя самой как организации в новых бесперспективных условиях, видимо, не было иного выхода, кроме превращения в закрывшуся в своих иракских лагерях секту, оборвавшую контакты со всем миром и его соблазнами.

Одним из наиболее ярких проявлений этого нового курса стала кампания массовых разводов 1989-90 гг. Отныне все, кто желал остаться в организации, обязаны были прервать связи со своими семьями, независимо от того, находятся ли они вне ОМИН или внутри нее. Дети так же должны были стать коллективным достоянием. Ничто не должно было отвлекать муджахидов от борьбы против фундаментализма.

Ну а в 1992-93 гг. внутри ОМИН началась новая кампания, направленная на установление “гегемонии женщин”, чьи черты очень напоминают радикальный курдский феминизм, разработанный гораздо позже лидером РПК Абдуллой Оджаланом, только еще более неистовый. Потому что, если Оджалан так и не догадался полностью разрушить “мужское руководство”, Муджахиды сделали это легко и просто, разогнав Исполнительный совет и поставив на его место Совет лидеров, полностью состоявший из 24 женщин. Планомерно разрушая “мужское доминирование” на всех уровнях, к 1997 году фактически все более-менее важные посты занимали женщины-бойцы. А Марьям Раджави окончательно превратилась в единоличного вождя организации, оттеснив в тень Масуда Раджави, который примерял на себя роль своеобразного “скрытого имама”. Вплоть до того, что в 2003 году (незадолго до вторжения американцев в Ирак) он и вовсе исчез из публичного поля, оставив Марьям совершенно одну.

Сама же организация к тому моменту, в соответствии с веяниями эпохи, идеологически тоже радикально трансформировалась: вместо былого “бесклассового тоухидного общества” вперед были выдвинуты цели борьбы за демократическую революцию, федерализм и освобождение женщин, а имена Маркса, Али Шариати и Али ибн Абу Талиба, - былых “духовных вождей”, - теперь появлялись в риторике чрезвычайно редко. Что было связано со стремлением новой ОМИН предстать в глазах безальтернативного западного мира в качестве понятной демократической силы, отказавшейся от былого пугающего ультралевого радикализма.