"Нацистская проблема" и Компартия Австрии

 

В Австрии, как и в случае с Германией, после поражения Третьего Рейха остро встал вопрос о денацификации, причем наиболее яростным защитником проведения суровых антифашистских чисток была Компартия Австрии; не слишком влиятельная, но попавшая, благодаря стараниям советского оккупационного корпуса и во временное правительство социал-демократа Карла Реннера, и в Концентрационное правительство Леопольда Фигля.

Однако же, - как и в Германии, - интерес СССР (одной из держав-оккупантов, контролирующих страну) прямо состоял в том, чтобы не допустить перехода огромных масс запуганных бывших нацистов (коих насчитывалось более 500 тысяч) в антисоветский лагерь. Судьба Австрии еще не была решена и в таких условиях нельзя было допускать формирования мощного политического блока, который потенциально мог бы подорвать советские позиции. 

А надо сказать, что послевоенная Австрия играла огромную роль в деле восстановления СССР: созданное в 1946 году в соответствии с Потсдамскими соглашениями Управление советского имущества в Австрии (УСИ) курировало более 450 промышленных предприятий с численностью персонала более 50 тысяч человек, а так же контролировало почти весь нефтедобывающий комплекс страны (Австрия обладала на тот момент третьими по величине запасами нефти в Европе после СССР и Румынии), получая в итоге объём репараций, превышающий первоначальные требования. Столь масштабная “экономическая аннексия” была связана с тем, что советская сторона, пользуясь размытостью границ между немецким и австрийским капиталом, классифицировала многие австрийские предприятия как “германские активы”, подлежащие экспроприации. Союзники пытались ограничить претензии СССР, однако и у них не было надежных механизмов проверки принадлежности капиталов, поэтому Советский Союз продолжал использовать надломленную экономику Австрии (которая на Ялтинской конференции была объявлена “первой жертвой гитлеровской агрессии”) для восстановления экономики собственной.

При таких условиях создавать дополнительное давление в виде “охоты на нацистов” СССР не мог. Поэтому антифашистский запал местных коммунистов был слегка приглушен. 

И, начиная с 1945 года отношение КПА к “нацистской проблеме” последовательно смягчалось в сторону курса на вовлечение бывших “маленьких нацистов” в процесс “демократической реконструкции”. С одновременным наказанием тех из функционеров НСДАП, кто повинен в преступлениях.

Ведущим экспертом по “нацистской проблеме” в КПА стал Эрнст Фишер, занявший пост госсекретаря по вопросам просвещения, образования и религии. Именно он, прислушиваясь к аргументам советских представителей, в июне 1945 года вмешался в общественную дискуссию в прессе, строго оборвав тех, кто держался “политики мести”, требуя полного исключения бывших нацистов из общественной жизни. Напротив, по мнению Фишера “патриотической задачей” для новой Австрии должно стать открытие пути для искупления и возвращения в лоно народа этих заблудших людей. Понятно, что такая умеренность на фоне общеевропейской антифашистской истерии послужила тому, что статьи и призывы Фишера некоторые злопыхатели называли “Песней маленького нациста”,обвиняя КПА в “ухаживании” за “негодяями Гитлера”.

Однако сама КПА, вещавшая о “демократической реконструкции”, в собственные ряды экс-нацистов практически не пускала, что отличало австрийских коммунистов от немецких коллег из СЕПГ, где бывшие члены НСДАП добирались даже до высших эшелонов руководства. Исключением были только те немногие, кто еще до освобождения принимал участие в антифашистской борьбе. С одной стороны, это была похвальная принципиальность, но с другой, возведение заградительных барьеров для “маленьких нацистов” в столь “инфицированной” нацизмом стране ставило крест на мечтах о превращении КПА в массовую партию (другой преградой было то, что коммунисты конкурировали за “рабоче-крестьянскую” социальную базу с более успешными и влиятельными социалистами).

Тем не менее, к концу 40-х годов возник своеобразный союз между КПА и Национальной Лигой, организацией бывших нацистов под руководством бойца полка СС “Дер Фюрер” Адольфа Славика. Причем импульс к сотрудничеству исходил как раз из лагеря национал-социалистов. 3 июня 1949 состоялась встреча между Фишером и Славиком, во время которой последний сообщил о желании создания “прогрессивной организации для бывших национал-социалистов”, которая послужила бы “достижению взаимопонимания между Австрией и Россией”. Естественно, для столь важного дела необходимы деньги и КПА, прямо заинтересованная в создании такой просоветской организации, могла бы эти деньги дать.

Убедившись через советскую агентуру что Славик вполне искренен в своих намерениях, КПА выделила ресурсы и уже 30 января 1950 в Вене состоялось учредительное заседание Национальной Лиги. В которую так же влилась диссидентская фракция Ассоциации независимых, - крупнейшего сообщества бывших нацистов, - во главе с Йозефом Хегером, недовольная открыто проамериканским курсом высшего руководства.

Таким образом, Национальная Лига, финансируемая напрямую советской оккупационной администрацией через структуру КПА, стала инструментом с помощью которого СССР продвигал в массы бывших нацистов антиамериканизм и насаждал симпатии по отношению к коммунистическому Востоку. Важно подчеркнуть: выступая за нейтралитет Австрии, против Плана Маршалла и против усиления влияния США в Европе, Национальная Лига сохраняла идейную базу, напоминавшую национал-социализм образца 20-х годов: с недоверием “западным плутократиям”, со старой нацистской концепцией “социалистического народного сообщества” и с воспеванием успехов СССР на ниве мобилизации и укрепления национального величия. Все это вкупе позволяло оппонентам обзывать Национальную Лигу “криптокоммунистами”, на что руководство неизменно отвечало яростными тирадами, стремясь подтвердить свое неприятие “марксистско-большевистских доктрин”.

Несмотря на свою небольшую численность, просоветская Национальная Лига при негласной поддержке КПА и советской оккупационной администрации довольно хорошо справлялась с поставленной целью ослабления прозападной Ассоциации независимых, внутри которой расцвела шпиономания и параноидальная охота на “наци-коммунистов”.

Но все когда-нибудь заканчивается и подписание в мае 1955 года Государственного договора, положившего конец союзной оккупации Австрии, моментально привело к самороспуску Национальной Лиги. Советский Союз, добившись обещаний правительства о статусе постоянного нейтралитета, а так же получив довольно крупную компенсацию (около 150 миллионов долларов) за возврат Австрии “аннексированных” предприятий и нефтяных месторождений, удалился. С ним вместе ушли и финансово-административные ресурсы, подпитывавшие не только “просоветских нацистов”, но и саму КПА, чьё влияние увядало по мере роста народного недовольства тяжелой советской оккупацией.

Таким образом, спустя 4 года после вывода советских войск из Австрии КПА потеряет последние 3 места в парламенте и больше туда никогда не вернется, сократившись к середине 60-х до уровня достаточно маргинальной и мало влиятельной группы.

А “просоветский национал-социализм”, лишившись внешней поддержки и вовсе умрет, не дав абсолютно никакого идейного “потомства”, так и оставшись в австрийской политической истории явлением возникшим ниоткуда и пропавшем в никуда.