Левые и валийский национализм

 

В силу своего позднего зарождения валийский национализм изначально был достаточно политически слабым. Хотя в конце XIX века и в Уэльсе началось некоторое “национальное пробуждение” местной интеллигенции, возбужденной “кельтским романтизмом”, оно достаточно эффективно купировалось политикой индустриализации, шедшей рука об руку с форсированной “англицизацией”: с одной стороны, нуждающиеся местные селяне уезжали работать в центральную Англию, теряя связь с родной культурой, а с другой стороны регион заполонили английские железнодорожники и шахтеры, разрушая своим “городским укладом” патриархальные традиции глубинки, которые, как известно, национализм и питают.

Посему, уже в 20-х годах XX века в политической жизни Уэльса господствующие высоты заняли лейбористы, категорически отвергавшие местный национализм как реакционный фактор, препятствующий развитию промышленности; этой “священной коровы”, на хребте которой в будущем (возможно) будет построен социализм.

Валийский национализм в итоге был представлен созданной в 1925 году Национальной Партией Уэльса (Plaid Genedlaethol Cymru или просто Plaid Cymru), весьма консервативной группой, выступавшей за сохранение стремительно деградирующего валийского языка. 

Будучи скорее даже “группой давления” культурных активистов, а не политической партией, и так не очень-то популярная, в 30-е годы PC совсем маргинализировалась из-за явных симпатий её руководства к фашистским режимам (особенно к франкизму в силу значительного представительства католиков в партийном руководстве): вполне типичное для “кельтского национализма” тех лет явление, наблюдавшееся как в Северной Ирландии, так и во французской Бретани.

Начало Второй Мировой еще сильнее ударило по популярности Plaid Cymru, поскольку партия объявила о своём нейтралитете и даже призывала к отказу от военной службы, из-за чего британское правительство вполне логично смотрело на валийских националистов как на потенциальную “пятую колонну” Гитлера. Однако, в отличие от некоторых иных стран, никаких масштабных “профилактических” репрессий в отношении PC не проводилось и её представители даже продолжали участвовать в общественной жизни.

В послевоенное время позиции PC начали неожиданно укрепляться, что было связано с несколькими факторами. 

Во-первых, распад империи сильно ударил по “единой британской идентичности”, попутно обнажив факт экономической отсталости Уэльса (и Шотландии) от юго-восточной Англии.

Во-вторых, потеря колоний сама по себе привела к более интенсивному выкачиванию местных ресурсов для обеспечения развития центра, что вызывало в провинции глухое, но стойкое недовольство. 

В-третьих, рост урбанизма и образовательных возможностей вывел на арену новое поколение, которое, наблюдая упадок валийского языка и культуры, связывая все это с “грабительской политикой Лондона”, дало жизнь “культурному национализму”, из которого логично вырастали и требования о самоуправлении региона (perchentyaeth). 

Наконец, в-четвертых, крушение надежд на построение лейбористским правительством “государства всеобщего благосостояния”, привело к тому, что многочисленные выходцы из англоязычного рабочего класса Уэльса, обеспокоенные деградацией угольной отрасли, принялись обвинять лейбористов в предательстве социализма и капитуляции перед “внутренним империализмом”. Для многих из этих людей, которые даже не говорили по-валийски, альтернативой “предателям-лейбористам” стал региональный демократический национализм с децентрализацией, культурным плюрализмом и противостоянием “лондонскому Сити”.

Именно в этот момент растущий валийский национализм начал стремительно леветь. 

Активисты Молодежной Патриотической Лиги Уэльса, 60-е года

Естественно, по примеру ирландцев,  басков, корсиканцев и каталонцев в Уэльсе в 60-70-е появились даже небольшие левые национально-освободительные группы, типа “Свободной Армии Уэльса” (Byddin Rhyddid Cymru), “Национального Патриотического Фронта” (Ffrynt Wladgarol Genedlaethol) или “Сынов Глиндура” (Meibion Glyndwr), занимавшиеся поджогами и подрывами “инструментов британского империализма”: правительственных и коммерческих учреждений, линий электропередач, пансионатов для приезжих туристов и т.д.

Однако в целом валийский национализм оставался миролюбивым и демократическим, всячески подчеркивающим свои пацифистские корни, уходящие еще в 30-50-е годы с  ненасильственной борьбой против милитаризации Уэльса и отказом от воинской службы в рядах британской армии. 

Подобно основоположнику “кельтского коммунизма” Джеймсу Конноли, - или Абдулле Оджалану с его идеями “демократического конфедерализма”, - руководство PC сочетало преданность валийской культуре с неприятием “чистого” этатистского национализма буржуазии, заявляя, что “национализм погубил цивилизацию Уэльса и разрушил валийскую культуру”. Отвергая национализм, возникший в период формирования европейских nation states, который был основан на “чистом” материализме и политике силы, идеология PC обращалась к благословенному идеализированному средневековью, где авторитетом выступал не какой-либо национальный политический центр, а христианская церковь, вполне допускавшая разнообразие культур и традиций под своей дланью. Впоследствии религиозные мотивы были приглушены, однако курс на мирное взаимодействие культур, - с призывами к сотрудничеству в сторону англоязычного сообщества Уэльса, - были даже усилены.

А в связи с миграционным кризисом последних лет, валийские националисты…вовсе провозгласили приверженность политике инклюзивности и включения в национальное сообщество иммигрантов, “которые изучают валийский язык и принимают валийскую культуру”, обогащая тем самым “многорасовое валийско-язычное общество”. Под эгидой PC была даже создана секция, объединяющая “новых валийских националистов” из числа этнических и расовых меньшинств.

В начале 80-х PC официально включила социализм в список своих целей, при этом отвергая государственный социализм лейбористов или марксистов, который, якобы, является не более чем “социализированной” версией монополистического капитализма, функционирующего по тем же неумолимым законам политической, культурной и экономической централизации. 

Ответом валийских националистов стал некий “децентрализованный социализм” с кооперативной собственностью и высоким уровнем местной/общинной демократии в духе Прудона, в котором государственное регулирование должно быть максимально подавлено, дабы “не подрывать базового равенства отдельных лиц и сообществ”. 

Разумеется, истоки этого “децентрализованного социализма” так же возводились к “традиционной валийской культуре” самоуправления и общественного разделения благ и средств производства, якобы разрушенной английским завоеванием и окончательно ушедшей в прошлое в капиталистическую эпоху. Хотя еще в 30-е годы партийными идеологами разрабатывалась концепция особого общинного самоуправления, противоположного как капитализму, так и коммунизму, но тогда эта излишне религиозно-ориентированная доктрина (имевшая сходство с социал-католическим дистрибутизмом) была партией отвергнута. И лишь спустя почти полвека она возникла на политическом горизонте уже в новом обличье.

Ну и, конечно же, валийские националисты в своём противоборстве с “капиталистическим Лондоном”, разрушающим регион во имя прибылей, не могли не обратиться к экологическим вопросам. Еще в 60-е годы, в рамках борьбы против строительства плотин и затопления деревень, местные националисты начали продвигать экологическую повестку, став пионерами “зеленого движения” Великобритании (примерно то же самое, кстати, происходило и в ФРГ с местными “прогрессивными националистами”). Причем эта борьба за “экологическую стабильность” уже тогда приняла несколько странные формы: в 1963 году было образовано “Движение за защиту Уэльса” (Mudiad Amddiffyn Cymru), занимавшееся борьбой с проектами переброса воды в Бирмингем и Ливерпуль посредством подрывов водопроводов, трансформаторов и тому подобной инфраструктуры. Ну а к 80-м годам “эко-национализм” уже прочно вошел в арсенал PC, став мостом для длительного сотрудничества между валийцами и “Партией зеленых”.

Именно за счет этого альянса, продемонстрировавшего способность националистов привлекать симпатии людей, которые даже не говорили по-валийски, из крошечного меньшинства PC превратилась во вторую по численности партию в учрежденной в 1999 году Национальной ассамблее Уэльса (Сенедд), превратив некогда маргинальный валийский национализм в неотъемлемую часть политической жизни региона, с которым начали заигрывать и оба британских гиганта - лейбористы и консерваторы, - опасающиеся потери своих позиций. И поэтому вынужденные так или иначе идти навстречу требованиям националистического лагеря, - сколотившего вокруг PC целый альянс зонтичных организаций гражданского общества (исторических, профсоюзных, молодежных, спортивных, женских, правозащитных, экологических и т.д.), - продвигающего проекты децентрализации, самоуправления и “подлинного двуязычия”.