Славяне в ГДР

 Некоторым наверное известно, что на территории современной Германии издавна проживали сорбы (ака лужицкие сербы), славянское племя, расселившееся на правом берегу Эльбы, - на территории нынешней Саксонии, - в незапамятные времена первого тысячелетия нашей эры.

Жили они среди германцев и в основном не тужили ровно до тех пор, пока в XIX веке не начался рост модернового общенемецкого национализма. Который  больно ударил по многочисленной (более 300 тысяч человек на тот момент) славянской общине, разделенной между Пруссией и Саксонией: вступили в силу первые государственные запреты на использование сорбского языка, пошли первые волны эмиграции теснимых славян.

Дальше все становилось только хуже: начавшаяся после франко-прусской войны 1870-71 гг. форсированная индустриализация региона сопровождалась массовым переселением немцев; усилилась государственная “германизация” и демонизация славян как “низшего племени” (все это еще из XIX века идет). Понятно, что антиславянская политика Германской империи была мотивирована не только строительством единообразного nation state, но и напряженными отношениями с Российской империей, чьими потенциальными “прокси” могли стать лужицкие сербы.

Надо сказать, опасения немцев были преувеличены: хотя в среде лужичан, - как и повсюду в Европе, - во второй половине XIX века началось “национальное пробуждение”, германизированные двуязычные сорбы не выдвигали идею создания собственного национального государства, отстаивая передовую идею национальной эмансипации через формирование гражданской сорбской идентичности в формате немецкого государства.

В рамках этого возрастающего “культурного национализма” в 1912 году была образована Домовина (“Родина” в переводе с лужицкого)  - гражданская конфедерация, объединявшая более 3 десятков различных сорбских ассоциаций, призванная укрепить культурную жизнь немецких славян.

Эмблема Домовины и флаг лужицких сербов

Краткий период “веймарской демократии” дал определенный импульс развитию сорбского движения: Домовина укрепилась, в 1919 возникла Лужицкая Народная Партия (после 1924 - Вендская Народная Партия), защищавшая идеи радикальной аграрной реформы, культурной автономии и мирного сосуществования немцев и славян, чуть позже был образован Вендский народный совет, - единый орган защиты интересов лужицких сербов, -  сорбский народный банк, финансировавший кооперативное движение славян и молодежное движение “Сокол”, находившееся под сильным влиянием “демократического чехословакизма” Томаша Масарика.

Естественно, в 1933 году все резко изменилось. Вендская народная партия была запрещена, а в 1937 году, после окончательного провала попыток интеграции лужицких сербов в структуры национал-социалистического режима, была разогнана и Домовина вместе со всеми её ассоциациями и кооперативами. 

Третий Рейх приступил к политике насильственной ассимиляции сорбов, утвердив версию о том, что лужицкие сербы не более чем немцы, говорящие на “вендском” языке. И те из лужицких сербов, кто готов был воспринять “германский дух”, без особых проблем служили и в Вермахте, и в государственных органах нацистского государства. Стало быть, к “своим” славянам Гитлер был настроен более “дружелюбно”, нежели к славянам к востоку от Германии.

Однако, даже усердие нацистской пропаганды не сумело стереть сорбскую идентичность, так что Домовина стала одной из первых гражданских организаций, которым советская оккупационная администрация разрешила восстановить свою деятельность уже в 1945 году. 

Сорбская молодежь в составе Федерации Немецкой Молодежи

Вероятно, в этом решении определенную роль сыграл культивируемый в военное время панславизм советских освободителей, которые достаточно трепетно отнеслись к нуждам “германских славян”. Породив в сорбском сообществе ответную реакцию в виде симпатий к социализму, который напрямую был ассоциирован с возрождением славянского единства. Собственно, лозунг “Сорбизм и социализм, сорбизм и славянизм” был ведущим в тогдашней пропаганде Домовины, которая ранее не отличалась интересом к социалистической политике.

Прямо противоположные взгляды имели прибывшие в обозе РККА немецкие коммунисты, которые с огромным подозрением относились к деятельности лужицких сербов, рассматривая их как потенциальных сепаратистов, готовых присоединиться к Чехословакии, где как раз в этот момент началось массовое изгнание немецкого населения Судет (в котором активное участие принимали коммунисты чехословацкие).

И хотя сама Домовина выступала за целостность Германии, поддержав политическую линию КПГ, базировавшийся в Праге Лужицко-сербский национальный комитет действительно наотрез отказывался вести какие-либо переговоры с немецкими властями, выставляя требования либо государственной независимости, либо интеграции в Чехословакию. Да и в своей среде немецкие коммунисты тревожно обсуждали ситуацию в Лужице, где распространялись идеи некоего “вендского социализма”, с одновременным отрицанием социалистического характера КПГ (в последующем - СЕПГ).

В итоге, конфликт между двумя центрами представительства сорбского народа был отчасти улажен на Всеславянском конгрессе в Белграде в декабре 1946 года, где под эгидой радикальных югославов сорбы приняли программу борьбы за политическую автономию.

Но даже этот компромиссный вариант не очень устраивал немецких коммунистов, которые вплоть до 1949 года, - когда произошел советско-югославский конфликт и связь между лужицкими сербами и “фашистской кликой Тито” была разорвана, - препятствовали деятельности Домовины в Нижней Лужице и всячески подавляли культурно-организационную работу славян.

Между тем, колоссальный поток беженцев из чехословацких Судет в Саксонию, объявленную советской администрацией зоной расселения, серьезно подорвал сорбское движение. Некоторые сорбские деревни стали наполовину немецкими, а мольбы председателя Домовины Павла Недо к вождям СЕПГ Отто Гротеволю и Вильгельму Пику о создании отдельной административной единицы для Лужиц и признании сорбов как отдельного народа, - что могло бы защитить славян от быстрого растворения, - были отклонены.

Однако начавшаяся в 1948 году новая эпоха, связанная с Холодной войной и советско-югославским конфликтом, скорректировала курс немецких коммунистов, которые весной 1948 года вынуждены были пойти на признание прав сорбов на сохранение своего языка и культуры, дабы выбить из рук врагов козыри об “угнетении национальных меньшинств”.

Ответным шагом Домовина в лице её высших функционеров окончательно дезавуировала курсировавшие в славянском сообществе идеи “вендского социализма” с ориентацией на воссоединение со “славянскими братьями”, указав на вредный и националистический характер таких воззрений. Короче, в рамках новой политической конъюнктуры, политический панславизм, к изумлению большинства сорбов, был охарактеризован как “буржуазный космополитизм”, а основной задачей Домовины стала борьба с “мелкобуржуазным сорбским национализмом” и кулацкими элементами внутри самого сообщества лужицких сербов ради построения социализма в Германии.

После основания ГДР интеграция сорбов усилилась: скептически оценивающего социалистическое будущее Павла Недо на посту председателя Домовины сменил ветеран коммунистического движения Курт Крженц (служивший, несмотря на свой длительный стаж в КПГ и славянское происхождение, в Вермахте всю Вторую Мировую), превративший сорбскую ассоциацию фактически в “славянское” крыло СЕПГ. 

Курт Крженц

Хотя Домовина отчаянно боролась за преодоление в славянском сообществе влияния церкви (протестантской и католической) и “подрывных” югославских идей, а так же за интеграцию сорбов в немецкий социализм, спецслужбы ГДР никогда не отводили от славян своего подозрительного взгляда, время от времени даже хватая деятелей движения лужицких сербов по различным обвинениям - то за протесты против разрушающих природную среду индустриальных проектов, то за протесты против насильственного создания кооперативов (восстание 1953 года так же сопровождалось столкновениями саксонских славян с властями), то за контакты с чехословацкой интеллигенцией.

Ассимиляционный подход усилился после 1958 года, когда лозунг о “лужицком двуязычии” пропал из поля зрения, а школьное обучение все больше переводилось на немецкий язык. Растворению лужицких сербов так же содействовала продолжающаяся индустриализация региона, - сопровождающаяся массовой миграцией немецкого населения, - и коллективизация, уничтожившая традиционный экономический сектор, в котором сорбский язык был языком повседневного общения. Ибо, несмотря на требования лужичан, идея создания чисто славянских кооперативов, - как и славянских бригад на местных угольных электростанциях, - была отклонена и сорбские сельхозпредприятия по преимуществу управлялись немецкой администрацией.

Свою роль сыграла и практикуемая самой Домовиной дехристианизация, т.к. сорбская идентичность во многом была связана именно с католическими или протестантскими религиозными практиками.

Тем не менее, Конституция ГДР 1968 года таки признала сорбов национальным меньшинством, в связи с чем для защиты их культурных и национальных прав был создан ряд департаментов и институтов. Однако правовые гарантии не сумели остановить обоснованный экономическими мерами процесс разрушения сорбского сообщества. Таким образом, если в эпоху учреждения ГДР на территории страны проживало более 100 тысяч лужицких сербов, то после объединения с ФРГ их осталось чуть более 40 тысяч. Что даёт некоторым реакционным деятелям право спекулировать на теме “коммунистического геноцида славян”, хотя очевидно, что древнее сообщество лужицких сербов скорее пало жертвой индустриализма как такового, никак не связанного с какой-либо идеологией.

Подтверждением этому является то, что объединение Германии, которое и Домовина, и сорбское духовенство поддержали, не привело к перелому тренда на ассимиляцию. Несмотря на то, что в ФРГ сорбы получили те же права и гарантии, какими они пользовались и в ГДР, медленное умирание этого сообщества, появившегося на территории Германии раньше саксов, продолжается. Сопровождаясь время от времени протестами славян против мероприятий федерального правительства по сокращению “нерентабельных” программ образования на сорбском языке или проектов принудительного переселения деревень ради разработки крупными корпорациями бурого угля.