Сóрок сорóк

  Джеймс Конноли, выходец из семьи ирландских рабочих Эдинбурга, был казнен британцами за участие в Пасхальном восстании 1916 года. Хотя социалисты II Интернационала поддерживали стремление ирландского народа к независимости, само участие в восстании марксиста Конноли вызывало у некоторых вопросы насчет соотношения социалистического идеала и национализма, под знаменем которого это восстание протекало. Сам Конноли еще в 1897 в статье “Социализм и национализм” писал о том, что “подъём зеленого флага над Дублинским замком” еще не означает национальной независимости. Ибо без реорганизации общества на основе “более развитой формы общей собственности, на которой базировалась структура Древнего Эрина”, “Англия все равно будет править вами”. Национализм без социализма, по мнению Конноли, был просто “отступничеством”. Джеймс Конноли Иными словами, Конноли не считал борьбу за социализм второстепенной задачей по сравнению с борьбой за национальную независимость и прямо (в статье “Социализм и ...

  В наши дни королевство Саудовская Аравия, несмотря на либерализацию последних лет, все ещё имеет имидж гиперконсервативной религиозной страны, население которой строго и беспрекословно держится исламских традиций и обычаев, особенно даже и не участвуя в политической жизни. Политика в СА - удел почти исключительно высших придворных элит; там, наверху, кипит скрытая борьба интересов, к которой массы саудовского народа не имеют ни малейшего отношения. Никакой “публичной политики” в европейском стиле, выходящей за рамки Дома Саудов, просто не существует. А если кто из простолюдинов и задумает заняться политикой, сколотив какую партию или организацию, не подчиненную непосредственно королевскому двору (а не дай бог - вообще выступающему против него), участь такого энтузиаста предрешена и незавидна. И уж конечно СА из всех стран арабского Востока менее всего ассоциируется с какими-либо левыми идеями. В таком сытом, религиозном и ультраконсервативном обществе левые идеи вырасти просто не...

  Вражда левых друг с дружкой, как известно, является древней, исконной традицией, освященной столь же древним постулатом о необходимости борьбы с оппортунизмом/ревизионизмом/авантюризмом/авторитаризмом/анархизмом и тому подобными нехорошими уклонами от некоего идеала, существующего в головах борящихся. Началось это еще даже не в эпоху Первого Интернационала, а гораздо раньше: первая в мире революционно-коммунистическая пролетарская партия "Союз Коммунистов" и родилась в результате раскола (в ходе борьбы Маркса/Энгельса против христианского коммуниста Вейтлинга в "Союзе Справедливых" в 1847), и погибла в результате раскола (вследствие борьбы умеренной фракции Маркса-Энгельса и ультралевой группы Виллиха-Шаппера в 1850-52). Славные традиции продолжались и дальше: в Первом, Втором, Третьем Интернационалах, в национальных социал-демократических и коммунистических партиях, везде и повсеместно вожди левых выясняли, кто из них настоящий друг народа и кто быстрее приведет ...

  Исторически сложилось устойчивое мнение, что антисоветская оппозиция в эпоху советского вторжения была сборищем правых невменяемых реакционеров-феодалов, сидевших на содержании США, Саудовской Аравии, Пакистана и даже Китая. Именно такими своих противников рисовала советская пропаганда и аппарат правящей Народно-демократической Партии Афганистана. Отчасти это было так, но лишь отчасти. Ибо в Хазареджате, - населенном шиитами-хазарейцами центральном регионе страны, ставшим очагом восстания в марте 1979, - против правительственных сил и пришедших им на поддержку советских войск сражались группировки, которые трудно назвать “правыми”. И речь не о таинственных маоистах из Организации освобождения народа Афганистана (SAMA), оставивших в войне определенный след, а о местных хомейнистах, ориентирующихся на левые фракции иранской Исламской Революции . Изначально хомейнисты были меньшинством в широкой сети “исламского сопротивления”, раскинувшейся в регионе, где старое государство в 1979 ...

  Компартия Чехословакии весь период интербеллума представляла собой вторую по численности коммунистическую партию Западной Европы (после КП Германии). Этому очень способствовало то, что КПЧ, в отличие от своих партий-сестер, до 1938 года ни разу не подвергалась запрету в первой республике. И хотя в 1929 году, после выдвижения в качестве генсека Клемента Готвальда и “большевизации” партийных рядов, которые доселе отличались очень высокой степенью расходившегося с московским курсом свободомыслия, численность кадрового состава сильно упала, КПЧ продолжала оставаться достаточно мощной и влиятельной организацией. Как и многие другие ориентированные на Москву европейские партии КПЧ испытала и свой “час позора”: после Мюнхенского соглашения и начала немецкой оккупации, коммунисты призвали к организации национально-освободительного движения, однако после заключения пакта Молотова-Риббентропа и начала Второй Мировой, инструкции из Москвы резко изменились. В начале сентября от бежавшего в С...

  Одним из ярких проявлений “антисистемности” режима Муаммара Каддафи, сохранявшейся до самого конца Джамахирии, являлось презрение к устоявшемуся “буржуазному” дипломатическому этикету. В поздние времена это выражалось скорее в подчеркивании “братом-лидером” своего бедуинского происхождения: на всех международных встречах он неизменно появлялся в традиционном племенном костюме, а в заграничных поездках его часто сопровождал бедуинский шатер, в котором он проводил торжественные встречи и мероприятия с местными представителями. Эту легендарную палатку все мы имели счастье лицезреть в 2008 прямо в центре Москвы, - в кремлевском Тайницком парке, - где Каддафи угощался чаем в странной компании с Путиным и французской певицей Мирей Матье. Но эта уже была лайтовая, чисто номинальная форма отрицания дипломатической практики, вызывавшая скорее презрительную ухмылку у современников (вот, мол, папуас какой). А в 70-е Социалистическая Джамахирия на международном поприще ураганила не хуже, чем...

Революция в Буркина-Фасо 1983-87 практически сразу же подверглась излишней мифологизации как в африканском, так и, особенно, в западном обществе. Оно и понятно: вставший во главе буркинабской революции колоритный Томá Санкара, - “африканский Че Гевара”, - достаточно сильно выбивался из рядов традиционных африканских “борцов за свободу”. Принципиальный бессеребренник и человек высоких нравственных идеалов, марксист с достаточно неортодоксальными взглядами (не будучи маоистом, он, например, осуждал советскую кампанию в Афганистане), пытавшийся изо всех сил вырвать свою страну и общество из пут неоколониальной зависимости, этот человек не мог не вызывать симпатий. Которые усиливались за счет его оригинальных эгалитаристских находок, типа езды на велосипеде на работу или отказ от кондиционера в личном кабинете. Как можно этим не восхищаться? Однако этот приятный во всех отношениях миф привел к тому, что стало даже не совсем понятно, как такого безгрешного революционера, поднявшего страну с...